Les Quatre Cavaliers

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Les Quatre Cavaliers » Основной » Зов


Зов

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Он с ощутимым удовлетворением наблюдал за тем, как меняется человек под действием его благословения. Он испытывал гордость, слыша его мысли, ставшие более явными из-за усилившейся между ними связи. В человеке просыпалось благородство, гордость и честь, когда нет-нет, и хотелось вскинуть голову и не просто признать, но сказать, что люди – твои младшие братья. Более того, он не управлял этим человеком, он дал тамплиеру право выбора – и как приятно пожинать эти поистине райские плоды! Возможно, стоило поступать так и раньше. Когда благословение слетало с людей, как луковая шелуха, многие были недовольны, кричали и плакали, убегали… Человечество не любило, когда им управляли так явно.
          Перед внутренним зрением пронеслись чуть смазанные образы лиц, ощущений от встречи, голосов, интонаций. Лица, отмеченные знаком, слабые отголоски Старших братьев, звенящие, как струны – нефилимы. Он смотрел на них, когда искал себе тело, но остановился на менее популярной личности. Хотя и его нефилима, отца Доминика, знали и любили многие – за его пылкость, непоколебимость, внутреннюю силу и упорство. Он тщательно скрывал расколотость своей природы, внутренний диссонанс, и его прихожане любили его. Только сейчас отец Доминик обрел то, чего ему не хватало – им всем этого не хватало. Высшей цели. Настоящего занятия, самой благородной работы. Он, в отличие от многих, считал, что нефилимы нужны им – хотя бы как вместилище на земле для тех, кто не способен выдержать их истинный облик. Нефилимы были тем, что до сих пор соединяло два мира: человеческий и их, эфирный.
          Погрузившись в себя, он мысленно «посмотрел» на хищницу, чувствуя ее дрожащее негодование и ярость, смешанную с голодом. Совсем недавно ее образ еще «тек», но сейчас казался почти монолитным, цельным и полным: юная особа больше не пыталась восстановить потерянный образ милого человеческого существа со смазливой мордашкой. Ее кожа потемнела и затвердела, по своей структуре похожая на кожу на лапках ворона, темные глаза то и дело блестели красным, лицо было похоже на череп, обтянутый кожей, роскошные волосы поблекли, свисая безжизненными тусклыми прядями, ногти окончательно превратились в черные когти, грудь обвисла, выдавая возраст твари, большой для человека, но небольшой для ангела. Он чувствовал в ней еще какие-то колебания, но, к сожалению, не мог распознать, что это.
          Его драгоценный храмовник казался настоящим рыцарем, и с готовностью бросился к кровопийце. Сашиель не шелохнулся, продолжая смотреть внутренним зрением и едва заметно улыбаясь: должно быть, телом управлять легче, когда не пытаешься зацикливаться на этом.

+1

32

Ингинн, бааван ши

Она клокотала от ненависти, даже не обращая внимания на ощущение незримого присутствия. Человек вдруг осмелел, хотя совсем недавно пытался убежать, и она издала радостное карканье. Плавно скакнула в сторону, и выставила вперед руки, – свои идеальные руки, темные, крепкие, тонкие, но вместе с тем сильные – растопырив пальцы с блестящими когтями, которые даже полировать и точить не надо было: они не тупились даже от человеческой кости. Ингинн чуть нагнулась вперед, скалясь и шипя. Она напугает его еще раз, все равно напугает, люди слабые, и этот такой же.
– Как ты думаешь, твое сердце сладкое? В последний раз оно горчило: тот мальчишка оказался совсем никудышным обедом. Ну ничего, думаю, нужен просто хороший соус.
Она снова издала хриплое, схожее сначала с «токаньем», а потом перешедшее на насмешливое карканье. Она не любила человеческих смех: в нем не было настоящей жизни, он был искусственным.
Ингинн заметила блеснувший в руках человека нож – свой собственный нож. Какое наглое отродье! Она видела блеск и в глазах этого низшего существа и не спешила нападать. Начала кружить вокруг него, шипя и наклоняя голову то вправо, то влево, разглядывая этого человека, которого и противником назвать смешно.
– Это вы, люди, насмешка над миром. Вы испоганили землю, на которой мы жили веками в гармонии, вы исказили нашу природу и нашу жизнь. Где твой спутник, человек? Он бросил тебя и сбежал. Почти сбежал, кр-р-ра-ха-ха. Хш-ш-ш-ш… В отличие от тебя, он может открыть эти двери. Зачем тебе такой патрон?
Продолжая каркать, она резко, словно собираясь взлететь, скакнула вперед и махнула когтистой рукой – «пробуя» человека, проверяя, что он может, держа в руках этот острый кусок металла.

0

33

Тварюга начинала приходить в себя, но не спешила атаковать. Сейчас она была похожа на рассерженного паука, пытавшегося казаться больше, чем он есть на самом деле. Каркающие хриплые звуки, вылетавшие из горла противницы напомнили Фредерику кладбище. Холод, мелкая дождевая морось, крик церковного ворона и стук комьев мёрзлой земли о крышку гроба. Он никогда не любил погосты, будь то простые пригородные кладбища, или же готические склепы, хранившие в себе останки людей дано минувших эпох. Эти места наводили на юриста тоску и он никогда не мог понять стремления собственной матери часами бродить между могил, читать эпитафии, сидеть на скамье перед безымянным надгробным камнем и размышлять о чём-то отрешённом, не доступном её сыну. Конечно, Мадеста Кассад пребывала в подобном настроении крайне редко. Но именно в эти моменты Фред был далёк от её понимания мира больше всего. А теперь этот отвратительный трескучий не то крик не то смех вызвал в памяти столь неприятные воспоминания.
- Ничтожество, - выплюнул он в ответ на фиглярство, за которым монстр пытался скрыть свою нерешительность, - Error  universi, - это он прошептал чуть слышно, ища взглядом брешь в казавшейся целостной обороне. Если бы это существо подошло хотя бы на шаг ближе... Но нет, тварь разумно держалась на расстоянии, предпочитая извиваться в корчах, возможно, ей самой казавшихся устрашающими. Впрочем, сам Фредерик, ещё совсем недавно с удовольствием бы бросил свой нелепое оружие и с диким воплем бросился прочь от этого существа. Но что-то в самой душе мешало рыцарю поступить так недостойно. Он знал о своём предназначении, верил в него и в правоту своих действий и эта вера полностью поглотила сознание, не давая Кассаду даже помыслить о возможном поражении в этом неравном поединке.
Холодная сталь поймала отблеск мутного дневного света, скрадываемого туманом, ставшим ещё плотнее. Или Кассаду так показалось? В какой-то момент все перед глазами померкло, осталось лишь искажённое ненавистью гротескное лицо Ингинн, лицо Смерти, шипящей проклятья и пытавшейся сбить рыцаря с толку.
- Слова. Пустой звук. Mortuus  ventus, - кажется, последнее он прокричал, широко улыбаясь и делая шаг вперёд.
Ему надоела эта прелюдия к танцу, Кассаду хотелось большего. Ему хотелось навсегда уничтожить это создание, посмевшее болтать что-то о том, о чём не имеет ни малейшего понятия.
- In nomine Domini, et  suspendere esse miser, - он опять сказал это едва слышно, но был уверен в том, что Ингинн расслышала это. Глаза, налитые кровью, горели углями в той непроглядной тьме, которая заполняла всё её существо. Отвратительная наружность полностью отражала внутреннюю суть. Но тварь не поддалась на провокации, отпрянула в сторону, перекинувшись с перечисления своих сомнительных подвигов на спутника Фреда. Она искала слабое место в сердце Кассада, пыталась пробить стену из Веры и фанатичной решимости. Быть может, у неё не раз получалось проделывать это с людьми. Она ломала их волю, упивалась страхом и отчаянием обречённых жертв. Скольких она уже забрала в небытие? Скольких лишила жизни? Этот вопрос выжигал сознание Фредерика всего мгновение. Он усмехнулся собственным мыслям, вновь атаковал попытался достать врага широким лезвием, врага, никак не желавшего вступить в настоящую схватку.
- Страх не поможет тебе. Stultum  est volens. Подчинись Судьбе. Изыди!
Кажется, до неё дошло. А, быть может, чудовищу просто надоело собственное шутовство и оно решило поскорее завершить начатое? О, в этом их желания полностью совпадали. Страшные чёрные когти просвистели в дюйме от лица Фреда, успевшего каким-то чудом отпрянуть назад. Её атака была неожиданной и стремительной. Полыхающие адским огнём глаза оказались совсем близко. Фред отмахнулся от них ножом, лезвие со свистом рассекло пустоту, что бы в следующее мгновение столкнуться с новым препятствием в виде всё тех же когтей. Тёмная гадина играла с ним, думая, что всё равно рано или поздно прикончит. Как же она ошибалась. Осознание этого лишь придало Фредерику сил. Он не думал о том, как сейчас выглядит со стороны - жалкий сумасшедший с лицом законченного маньяка-убийцы, пытавшийся прирезать монстра (вполне возможно, кажущегося другим обычной девушкой), бывшего на несколько порядков сильнее и быстрее его.
Пронзительный скрежет, свист, каркающий смех существа, спокойное лицо Сашиеля-Доминика, мелькнувшее всего на мгновение на самом краю обзора. Ангел всё ещё был здесь - величественный и прекрасный посланник Господа, пришедший сюда с великой целью защитить праведников, спасти обманутые, потерянные души. И Фредерик Кассад, рыцарь ордена Новых Тамплиеров, избран следовать за ним. А ведь именно об этом не раз говорил МакФадден, об этом ему твердил отец, но честно сказать, Фред воспринимал все эти разговоры в качестве необычного антуража к обычной, пусть и немного разбавленной неожиданностями жизни. Он привык к ней, перестал задумываться о тайном смысле сущего и теперь поплатился шоком, из которого чудом сумел выбраться. Не иначе, Посланник Божий помог ему обрести себя. У рыцаря не было времени на то, что бы вновь искать взглядом своего спутника, но он спиной чувствовал его присутствие. Понимал, что это испытание его Веры, воли следовать уготованным путём, способности отличать Свет от Тьмы.
Удар юрист пропустил неожиданно. Быть может, существо само не ожидало, что так выйдет? Не стоило отвлекаться от творившегося прямо перед носом и Кассад полностью сосредоточился на своём оппоненте, всерьёз полагая, что его, весьма отдалённо похожее на меч оружие, вскоре найдёт себе применение. Боли Фредерик не чувствовал, лишь лёгкую тень сожаления о том, что если поймает когти или клыки этой дряни ещё раз, то будет действовать уже не так эффективно. Подобного нельзя было допустить.

+1

34

Ингинн, бааван ши

Она вытянула вперед шею, расхохотавшись по-своему, как хохочут все представительницы ее старого племени: с клекотом, широко раскрыв рот и чуть-чуть подрагивая всем телом.
– Посмотрим, моя дорогуша, – «ток-ток-ток», – посмотрим.
Не прекращая клокотать и покаркивать уже ни на миг, она подпрыгивала, пританцовывала на месте, потому что это даже становилось интересным. Губы были растянуты в улыбке, глаза жадно и азартно горели. Ей нравилась эта игра. Нравилось уворачиваться от собственного ножа в руках этого глупого агрессивного человека, нравилось пока лишь пугать его своими идеальными когтями, которые легко пропорют его тонкую и нежную кожу. Она всегда терпеть не могла человеческую кожу, бывшую у этих существ самой бесполезной вещью. Мясо можно сожрать, из костей – вырезать премилые безделушки, но из этой кожи даже обложка для книги – что уж говорить о таких вещах, как одежда и обувь – служила совсем недолго. Бесполезное, тонкое недоразумение. И какая ирония – только такие же люди оборачивали книги в кожу себе подобных.
Она снова прыгнула, успевая любоваться бликами на металле и когтях, получила удар по когтям, от которого ненадолго заныли пальцы, и отпрыгнула назад. А когда она прыгнула в следующий раз – человек отвлекся. Она оставила на нем небольшие царапины, и ноздрей коснулся такой сладкий и нежный аромат человеческой крови. Уже оказавшись на безопасном расстоянии, она тряхнула головой, сбрасывая это пленительной наваждение запаха. Она была голодна, и эта царапина была так не вовремя. Смех и карканье резко прекратились. Ингинн просто тихо зашипела, ища способ побыстрее подобраться к мужчине и покончить со всем этим.
– Первая кровь, – стараясь казаться по-прежнему невозмутимой, бааван ши слизнула с одного из когтей пару капель. – Не деликатес, но выше среднего.
Еще несколько прыжков и атак с таким видом, словно ей некуда торопиться, хотя в голове будто бил набат: «Сожрать. Сожрать. Схватить. Убить. Сожрать…»
– Покончим с ними каким путем? Сварим? Зажарим? Сожрем живьем?
В чем Джонни не откажешь – так это в очень метких словах, которые жили и после его смерти. Она решилась и резко оттолкнулась от пола ногами, раскинув в прыжке когтистые руки – вперед, на глупого, маленького, хрупкого человечка, снести, прижать, впиться. «Дьявол!» Вместо шее клыки впились в плечо, и надо поскорей – назад, но… Этот вкус. Ингинн сжала зубы, чувствуя, что теряет рассудок от радости.

0

35

Она вела себя столь классически, что Кассаду даже стало неуютно. Нет, он её не боялся, что само по себе было для Фреда новостью, однако, некий отголосок нервозности никак не желал покидать его душу. Что же она сделает сейчас? Рыцарю казалось, что его нарочно заманивают в какую-то невидимую ловушку, а быть послушной марионеткой в руках нечистой он не собирался. У Фредерика на сегодня были другие планы.
Ещё один неоспоримый плюс во всём происходящем - юрист напрочь забыл о кофе и сигаретах. Эти два желания, душившие его совсем недавно, испарились точно так же, как и ужас от встречи с нечеловеческим монстром.
Старушечье лицо исказила гримаса веселья. Ингинн (теперь это имя заняло в мозгу мужчины надёжное место подле "Фредди") дегустировала недавно добытую кровь. Глаза твари вспыхнули. Голод рвался наружу и только юрист подумал о том, что стоит это использовать, как всё произошло само собой. Жёстко встретившись затылком с полом, рыцарь на миг потерял ориентацию в пространстве. Казавшееся невесомым высохшее тело монстра навалилось на мужчину с неожиданной тяжестью, подминая под себя, сковывая движения. Чудом удержавший своё оружие, Фредерик сжал зубы, силясь подавить крик, частично прорвавшийся наружу, когда тварь наконец добралась до него.
Мир вокруг стал ярче позиций на десять. Белёсое свечение на краю обзора испарилось, сменяясь багровым. Всё это длилось буквально секунду, но Кассаду показалось, что прошла целая вечность. Прежде чем он успел взять себя в руки, существо вцепилось в него мёртвой хваткой. Казалось, что ничто не сможет теперь отодрать эту пиявку, возжелавшую утолить мучивший её доселе голод. Или жажду? Какое определение для этого явления подойдёт лучше?
Юрист рванулся, попытавшись сбросить с себя монстра, но не тут-то было. Тварь добралась до желаемого и не собиралась отступать.
В ушах всё ещё звенело от удара об пол, но зрение пришло в норму. Впрочем, сейчас оно Кассаду мало помогало, всё что он мог увидеть, это потолок, по которому вились какие-то зелёные лианы и макушку Ингинн, сейчас напоминавшую полуголый череп того мерзкого одержимого кольцом создания из экранизации Питера Джексона.
Лезвие ножа пропороло пиджак, когда Фредерик попытался вновь изменить положение.
- Твоя жадность убьёт тебя, - он толком не знал, кому это сейчас говорит - себе или тёмной гадине, что сейчас обедала его кровью.
Юрист вновь закричал, словно бы помогая себе этим сотрясением воздуха. Ещё немного и он смог бы повторить тот рык, коим в самом начале этой милой беседы наградила его Ингинн. Лезвие оказалось в нужном положении, на уровне груди Фреда. Развёрнутое лезвие упёрлось основанием в подрагивающее тонкое горло нечистой, полностью поглощённой своим занятием. Рыцарь прекрасно осознавал свои возможность, но именно это обстоятельство не позволяло ему бросить всё и умереть, став очередной жертвой. О нет, он никогда ей не будет! Эта мысль занимала в его разуме значительное пространство, вытесняя всё лишнее.
Собрав все доступные силы, рыцарь надавил на нож, шипя сквозь зубы что-то нечленораздельное. Снять голову он, разумеется, не сможет, но доставить неприятности собеседнице - вполне. А это лишь начало.

+1


Вы здесь » Les Quatre Cavaliers » Основной » Зов